Коростелев Станислав Валентинович, Ответственный секретарь Объединенной комиссии при Межпарламентской Ассамблее государств — участников СНГ по гармонизации законодательства в сфере безопасности и противодействия новым вызовам и угрозам, доктор политических наук, кандидат юридических наук, доцент.
Санкт-Петербург
Stanislav V. Korostelev - Executive Secretary of the Joint Commission under the Interparliamentary Assembly of the Commonwealth of Independent States on Harmonization of Legislation in the Sphere of Security and Countering Emerging Threats and Challenges, Doctor of Science (Political Sciences), PhD in Jurisprudence, Associate Professor.
St. Petersburg
Целью настоящей статьи является устранение методологических разночтений в определении проблемы «гибридного» применения силы и возможности использования данного конструкта при вмешательстве во внутренние дела государств. В любой конфликтной ситуации поведение государств при движении к своим национальным целям может быть объяснено через то, как они комбинированно и синхронизированно (как часто определяется в настоящее время — «гибридно» применяют доступные им средства понуждения и принуждения). В общем случае концептуально «гибридную войну» можно описать как «синхронизированное использование множественных инструментов национальной мощи, специально подбираемых для получения взаимоусиливающих эффектов в отношении конкретных уязвимостей во всем спектре общественных процессов. Состояние современной среды безопасности привело к увеличению количества сфер столкновения интересов авторов, сложности и динамичности конфликтов, непредсказуемости их исходов. Формирование практики присвоения международной ответственности и развитие обеспечивающих ее международных институтов происходило постепенно и, в конечном итоге, привело к такому развитию международной среды безопасности, которое сделало обращение к «гибридности» для продвижения национальных интересов в процессе политической конкуренции за власть социальных групп или отдельных лиц с несовпадающими интересами неизбежным. Проблема терминологии является одним из основных препятствий для четкого осмысления действия конструкта «гибридности» в политической конкуренции. Активное использование пропагандой определения «гибридный» в сочетании с терминами «война», «угрозы», «боевые действия в серой зоне», «операции», «тактика», «соревнование, не переходящее в состояние войны» привело к значительной запутанности в современном политическом дискурсе, поскольку данные термины практически никогда не увязаны с определением органами государственной власти желаемого для них состояния международных отношений. А если речь идет об исходе столкновения интересов авторов в соревновании или конфликте, то такое желаемое состояние «исторически» определяется термином «победа». Таким образом, определение содержания состояния «победа» является необходимой отправной точкой для начала анализа возможностей обращения к каждому из инструментов национальной мощи в «гибридном» противостоянии.
The purpose of this article is to eliminate methodological discrepancies in the definition of the problem of “hybrid” use of force and the possibility of using this construct when interfering in the internal affairs of states. In any conflict situation, the behavior of states in moving towards their national goals can be explained through how they do combine and synchronize (as it is often defined at the present time — «hybrid») the use of means of compellence and coercion available to them. In general, conceptually «hybrid war» can be described as “the synchronized use of multiple instruments of national power, specially selected to obtain mutually reinforcing effects on specific vulnerabilities across the entire spectrum of social processes. The substance of the modern security environment has led to an increase in the number of areas of conflict of interests of actors, the complexity and dynamism of conflicts, and the unpredictability of their outcomes. The formation of the practice of attribution of international responsibility, and the development of the international institutions supporting it, took place gradually and, ultimately, led to such a development of the international security environment, which made an appeal to «hybridity» to promote national interests in the process of political competition of social groups or individuals with divergent interests for power inevitable. The problem of terminology is one of the main obstacles to a clear understanding of the operation of the «hybridity» construct in political competition. The active use of the definition «hybrid» by propaganda in combination with the terms «war», «threats», «hostilities in the gray zone», «operations», «tactics», «competition does not turn into a state of war» political discourse, since these terms are almost never linked to the definition of the desired state of international relations by the state leadership. And if we are talking about the outcome of the collision of interests of actors in competition or conflict, then this desired result is «historically» defined by the term «victory». Thus, the definition of the substance of «victory» is a necessary initial point to onset analyzing the possibilities of turning to any of the instruments of national power in a «hybrid» confrontation.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.