Статья посвящена рассмотрению некоторых вопросов экономической истории России XVII - начала XVIII вв. Авторы анализируют торговую политику правительства по ограничению хозяйственной активности иностранных купцов на российском рынке. Они также фокусируют внимание на причинах, обстоятельствах и особенностях перерастания торгового протекционизма в политику промышленного протекционизма, выясняют значение таможенного регулирования, как главного инструмента подавления активности иностранцев на русском внутреннем рынке. Приводятся аргументы в защиту тезиса о том, что такая политика отвечала интересам казны, верхушки русского купечества и Русской православной церкви. Выявляются особенности торговой политики, отличавшие ее от западноевропейского меркантилизма, придававшего особое значение развитию экспортных отраслей обрабатывающей промышленности и вывозу в другие страны товаров с высокой добавленной стоимостью. Авторы настаивают на том, что таможенная реформа середины XVII в. фактически не преследовала каких-либо покровительственных целей по развитию отечественного производства. Одновременно приводятся аргументы в защиту тезиса о становлении в России крупной промышленности в первой четверти XVIII в. При этом ведущая роль в обновлении производственного аппарата страны отводится таможенной и тарифной политике. Авторы утверждают, что в ее содержании проявлялись элементы промышленного протекционизма, которые, в конечном счете, определили основное содержание тарифа 1724 г.
The article reveals an important issues of the economic history of Russia in the 17th - early 18th centuries. The authors analyze the government’s trade policy to limit the economic activity of foreign merchants in the Russian market. They also focus on the causes, circumstances and peculiarities of the overgrowth of trade protectionism into the policy of industrial protectionism, clarify the importance of customs regulation as the main tool for suppressing the activity of foreigners in the Russian domestic market. Believing that such a policy was in the interests of the treasury, the leaders of the Russian merchant class and the Russian Orthodox Church, the authors emphasize its differences from Western European mercantilism, which attached special importance to the development of export industries of manufacturing industry and the export of finished products to other countries. In their view, the customs reform of the mid-17th century did not actually pursue any patronizing goals for the development of domestic production. Defending the thesis about the establishment of large-scale industry in Russia in the first quarter of the 18th century, they assign the main role to the customs and tariff policy in updating the country’s production apparatus. The authors assert that in its content the elements of industrial protectionism, which, in the final analysis, determined the content of the tariff of 1724, became more and more confident.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.